Первое здание постпредства на ул.Садовая-Спасская (близ дома 16)

Первое двухэтажное здание представительства Якутии, основанного Максимом Аммосовым, с 1922 по 1938 год располагалось  на пересечении нынешнего проспекта академика Сахарова и Садового кольца. Сейчас этого здания не существует.

После ликвидации Наркомнаца оно располагалось до 1938 года, в историческом районе Москвы, вблизи площади Красных ворот на Садовой –Спасской, 16. По удивительному стечению обстоятельств, здание, в котором сейчас располагается представительство, находится в районе Красных ворот в нескольких минутах ходьбы от  места, где когда то располагалось Постоянное представительство.  

Для представительства было предоставлено здание по адресу улица Садовая – Спасская, дом 16. Это был двухэтажный особняк. В котором располагались как кабинеты сотрудников, так и их квартиры. По всему периметру здания находился огромный подвал, разделенный на маленькие комнатушки, в которых разместили студентов. В комнатах была сильная скученность.

Район Красных ворот – это историческая часть старой Москвы. Когда-то здесь стояли удивительные по красоте Красные ворота, возведенные в начале XVIII в. в честь победы над шведами в Полтавской битве. Более того, в октябре 2017г. на этом месте был установлен мемориал жертвам политических репрессий «Стена скорби». Время все расставляет по своим местам.

Сам Максим Кирович был расстрелян именно в 1938 году, когда постпредство перестало существовать на том месте.  

Нами найдена книга, написанная жительницей дома на Садовой-Спасской Галиной Яцковской. В ней пишется, что:

«в Москве появилось Постоянное Представительство Якутской АССР, которому, нужно было где-то расположиться, и такой дом был найден у Красных Ворот на Садовом кольце, красивый, добротный, вместительный и очень теплый, что якуты, прибывшие с холода, особенно умели ценить. Так в 1924 году дом 16 на Садово-Спасской был быстро заселен аппаратом Якутского представительства. Винокуровы, Максимовы, Шергины, Ксенофонтовы, Кондаковы, Донские — все это очень распространенные в Якутии фамилии и многие заметные в якутской истории люди их носили. Русских в доме было меньшинство. Они или приехали из Якутска, как исконные сибиряки Халдеевы, или попали в дом случайно, как наша семья.

Дом, во владение которым вступило Якутское представительство, был городской усадьбой 19-го века. На Садовое кольцо выходил его светло-желтый фасад в пять огромных окон, ворота слева вели в просторный сад, а справа от фасада были еще одни ворота и калитка во двор с большой конюшней и маленьким флигелем. Дом был в полтора этажа и стоял буквой Г, или скорее латинской L, длинная ножка которой уходила вглубь от Садового и разделяла сад и двор. Верхний этаж, или бельэтаж, как у нас его называли, был барский, а внизу, в полуподвале жила прислуга и находились хозяйственные службы. Первый хозяин дома, построивший свою усадьбу с умом и любовью, был выброшен из него революцией и гражданской войной. Даже имени его никто из советских обитателей дома 16 не знал. Но рассказывали, что однажды появился на Садовой один человек. Зашел в сад, стоял там и плакал. Больше никаких воспоминаний о хозяине дома не сохранилось, да и не интересовал он никого в новые кипучие времена. Никому не известно, как сложилась его жизнь и сумел ли он еще когда-нибудь назвать своим другой дом.

Стены в доме были толщиной больше метра, а в них были проложены трубы амосовских печей. Теперь мы войдем в нашу усадьбу-коммуналку, прогуляемся по ней и познакомимся с обитателями. Мы входим с Садово-Спасской через каменные ворота для проезда машин, которые всегда открыты. Рядом предусмотрена калитка для прохода людей. По левую руку сразу же парадный вход в дом. Удобные широкие ступени ведут на высокое крыльцо с двумя колоннами по бокам и портиком. Раньше, при хозяине, по сторонам крыльца стояли две мраморные вазы. Въехав в дом, представители Якутии первым делом их своротили, и куда эти вазы потом делись, неизвестно. Возможно, их расколотили на мелкие кусочки в приступе революционной ненависти к буржуазному искусству Древней Греции, а может быть, вазы повели потом скромную, скрытую от посторонних глаз жизнь и служили подставками для зонтиков, мусорными урнами или громадными копилками для алмазов. Высокая, резная, двустворчатая дверь посредине крыльца вела в холл. Не знаю, как это помещение называлось до революции. Сказать прихожая получается тесно и мелко. Это был большой двусветный зал с мраморной лестницей, которая раньше вела в парадные помещения, а при Советской власти в заунывные учреждения и конторы. Сначала там было Якутское представительство, а потом страшный секретный суд. Нам заходить в дом через парадный подъезд строго-настрого запрещалось, для нас были два других входа, и оба черные.